«Архстояние». Маршрут перестроен в поисках внутренней опоры

Двадцать лет назад идея превратить обычную деревню в эпицентр современного искусства казалась утопией. Сегодня «Никола-Ленивец» — это живой организм, где архитектурные формы вступают в диалог с природой, а случайный прохожий может внезапно стать соавтором глобального арт-проекта. Как удается сохранять эту хрупкую экосистему в эпоху тотальной турбулентности и зачем искусство должно быть «сомасштабным природе», рассказывает Юлия Бычкова, продюсер фестиваля и директор арт-парка «Никола-Ленивец», в эксклюзивном интервью для DECORNEWS.ru.

— Поделитесь, пожалуйста, что вы считаете главным достижением «Архстояния» за 20 лет? Это объекты, комьюнити, модель территории или что-то иное?

— Я считаю, что главным достижением фестиваля является создание устойчивой модели жизни и созидания в деревне. Но это созидание не в привычном понимании, как копание грядок, — это создание нового культурного капитала нашей страны. Благодаря «Архстоянию» запустился механизм производства смыслов, мы привлекли огромное количество авторов на эту территорию. Следом потекли ресурсы: появилась гостиничная инфраструктура, а через 20 лет губернатор провел дорогу. Аудитория едет сюда для того, чтобы посмотреть, как люди реализуют собственную мечту. Сейчас у нас есть два сателлита: «Архстояние Детское», которое проходит уже 12 лет, и «Архстояние Серебряное» для людей пожилого возраста. Мы верим, что в этой аудитории скрыт большой потенциал.

— Как изменилось взаимодействие с жителями деревни Звизжи за годы существования фестиваля? Стало ли местное сообщество полноправными соавторами вашего ежегодного сценария?

— Жители местных деревень стали соавторами нашего сценария с самого начала. Николай Полисский привлек их к созданию первых снеговиков, которые и сделали эту территорию знаменитой. Сейчас в нашем штате работает 130 человек. Многие росли вместе с проектом и уже занимают серьезные руководящие посты. Для нас это чрезвычайно важно, ведь это определяет устойчивость, безопасность и долголетие проекта.

— Тема фестиваля 2026 года — «Маршрут перестроен». Это ироничное осмысление жизни в эпоху перемен. Однако перемены сопровождают человека на протяжении всей истории. Есть ли конкретные вехи современности, к которым отсылает эта тема?

— Тема с одной стороны простая, с другой — сложная. Фраза «маршрут перестроен» знакома каждому, кто ездит в такси. Мы отсылаем к состоянию современного человека, который, даже обладая устойчивой нервной системой, постоянно переживает: какую стратегию выбирать здесь и сейчас? Каждый день появляются новые новости, каждый день мы сомневаемся, все ли делаем правильно. Наш фестиваль о том, как нащупать внутреннюю опору, чтобы продолжать стараться быть счастливым.

— Оказывает ли влияние на повестку фестиваля тренд на клиповое мышление и нейросети?

— Мы понимаем, что у молодежи есть запрос на быстрый контент, но даже наши дети в какой-то момент задаются вопросом: в чем смысл? Поэтому по форме мы учитываем тренды, но по сути продолжаем опираться на ясные и понятные высказывания. Мы не видим смысла делать другое искусство.

— Ваша аудитория взрослеет вместе с вами. Чувствуете ли вы, что нынешнее поколение зрителей требует от парков иных смыслов, чем в начале пути?

— Наша аудитория не просто взрослеет — у нас большая ротация молодого поколения. Мы считаем всех приезжающих нашими соавторами и стараемся делать такой контент, который позволяет им это чувствовать.

— Какие критерии отбора объектов, претендующих на «вечную жизнь» в парке и место в постоянной экспозиции?

— Прежде всего, это ясность высказывания, долговечность, точное попадание в дух места и, конечно, выносливость автора. С нами непросто, мы очень придирчивы и требовательны. Когда мы чувствуем, что у автора достаточно сил быть настойчивым, мы всегда находим нужное решение.

— Что сегодня важнее: художественная смелость объекта или его способность менять поведение человека в пространстве?

— И то, и то. Одно не исключает другого.

— Есть ли в парке то, что должно остаться неизменным сквозь десятилетия?

— Отсутствие визуального шума, сомасштабность природе и глубокая коннотация смыслов в каждом объекте.

— Какие российские или мировые фестивали вы выделили бы как пример, к которому стоит стремиться?

— Такого эталонного фестиваля нет, но мы берем лучшее отовсюду. Думаю, мы сами уже стали трендсеттерами. Тем не менее, есть один яркий ориентир того, как качественно создавать большие парковые пространства — это парк Иньотим (Inhotim) в Бразилии. Он по масштабу и уровню искусства похож на нас, хотя там участвуют запредельно дорогие авторы, с которыми нам хотелось бы когда-нибудь поработать.