Искусство быть неудобной — путь от академической живописи к препарированию реальности
Искусство сегодня все чаще выходит за рамки привычной эстетики, превращаясь из элемента декора в инструмент психологической провокации. В центре нашего внимания — художник, чьи работы вызывают у зрителя целую гамму эмоций: от ностальгического узнавания до искреннего отторжения. Почему «общипанная курица» из керамики стала важнее академического пейзажа и зачем современному автору сознательно отказываться от комфортного «красиво» в пользу «честно»? Об этом и многом другом в эксклюзивном интервью с художницей, скульптором Анастасией Дубач для DECORNEWS.ru.
— Ваши ранние работы были посвящены «дыханию» природы и тактильности дерева и камня. Как в вашем творчестве произошел переход к образам, которые вызывают такую острую реакцию — от прорастающего картофеля до сырой курицы?
— Художник всегда рассказывает свою историю через пережитый опыт. Для меня этот переход не был резким — это скорее естественная эволюция. Прорастающий картофель из фарфора — мой взгляд на вещи через призму их неизбежной изменчивости. Это пространство, где мы учимся принимать конечность как часть бесконечного процесса жизни. От созерцания ландшафта я перешла к его осмыслению.
— Серия «Предметы с характером» с отсылками к воспоминаниям кажется очень личной. Стали ли эти работы для вас своего рода психотерапией или манифестом, где вы позволяете себе быть «неудобной» для зрителя?
— Мои новые работы — это и терапия, и манифест одновременно. Они глубоко личные: я использую автопортреты, потому что единственный человек, чьи страхи и «мысли-тараканы» я могу честно исследовать — это я сама. А препарировать свои собственные переживания через керамику и стекло — чистая терапия. Ведь сырая куриная кожа — это символ абсолютной оголенности, уязвимости живого существа перед миром.
Я разрешаю себе не нравиться. Имея сильную академическую базу (я окончила МГАХИ им. В.И. Сурикова, получив золотую медаль по живописи и медаль по рисунку), я умею делать «красиво» и правильно. Но мне не нравится быть скованной правилами. Я выбрала быть честной и неудобной, а не эстетически безопасной.
— Вы открыто делитесь тем, что ваши новые объекты вызывают неприязнь (хейт). Что вы чувствуете, когда ваш детский образ в керамике сталкивается с отторжением аудитории? Это ранит или дает подтверждение тому, что вы задели нужную струну?
Как любой художник, я привыкла к критике, она вообще неотъемлемая часть нашей профессии. Критерий восприятия в искусстве очень прост: «нравится» или «не нравится», и ты даже не обязан объяснять причины. Самое страшное для автора, скорее, слова «мило» или «симпатично», когда зритель равнодушно проходит мимо работы. Хейт и отторжение — признак того, что работа живая. Она выбила человека из его уютного кокона.
— В 2018 году вы говорили, что процесс важнее итога. В работах, где объект — это «тушка курицы», процесс лепки стал более эмоционально нагруженным по сравнению с работой с природными материалами?
— Создание и работа над новым всегда интереснее, чем созерцание готовой вещи. Процесс всегда непредсказуем, в то время как завершенный проект остается статичным и неизменным. Мне нравится открывать для себя новые текстуры, погружаться в мир неизвестности и ожидания. Особенно интересно исследовать керамику, которой я занимаюсь без малого год. В этом процессе гораздо больше моего личного присутствия и внутренней борьбы, чем в созерцательной работе.
— Тема «человека и природы» в ваших руках изменилась: от гармонии к гротеску. Считаете ли вы, что современный человек нуждается именно в таких нестандартных, в какой-то степени неудобных образах, чтобы лучше понять себя?
— Мы живем в эпоху, когда современный человек окончательно погрузился в стерильный мир рилсов и шаблонных инстаграмных картинок. Реальность вокруг нас — грубая, тактильная и физиологичная — стала почти невидимой. Мы спрятались от физического мира за экранами телефонов. Помню случай: на монтаже одной из выставок в Москве молодой парень, работник галереи, пытался молотком открыть деревянный ящик с работами, который был плотно закручен на саморезы… Пришлось объяснить, как отличить гвозди от саморезов по крестикам на шапочке. Вот эта потеря базовой связи с физическим миром меня пугает. Я за погружение в реальность, за осязаемость, за неразрывную, совместную работу головы и рук.
— Сколько времени и внутренних поисков занял путь от кинетических скульптур в «Аптекарском огороде» до создания объектов, которые многие называют провокационными?
— Этот путь занял около 8–9 лет непрерывной внутренней работы. В 2017–2018 годах, когда я делала кинетические скульптуры, я еще очень сильно зависела от чужого мнения и ожидания «красивого результата». Мне хотелось, чтобы мои работы гармонично вписывались в пространство, нравились зрителю, были понятны. Но внутри постоянно копилось напряжение между тем, чего от меня ждали, и тем, что я действительно чувствовала. Потребовались годы, чтобы разрешить себе быть непонятой. Переход к провокации — скорее путь освобождения от чужих оценок.
— Если бы вы сейчас могли вернуться в 2017 год, когда только начинали ярко заявлять о себе, какой совет вы бы дали себе самой?
— Я бы в шутку посоветовала себе купить биткоинов. А если серьезно, то я бы посоветовала съездить к родным и побыть с ними подольше. Обнять свою бабушку и тетю, с которыми мне больше не суждено будет увидеться в будущем. Карьера и выставки важны, но время с близкими уже никогда нельзя будет вернуть.
Фото предоставлены автором