Альберто Джанфреда о жизни искусства после разрушения

Творчество итальянского скульптора Альберто Джанфреды представляет собой глубокое исследование метафизики разрушения и стойкости материи, где хрупкий фарфор обретает новую жизнь через радикальную деконструкцию. Его предметы интерьера, воссоединенные посредством гибких металлических цепей, — это не просто арт-объекты, а манифест динамической трансформации, меняющий саму природу скульптуры. В этом материале мы попытались заглянуть внутрь творческой лаборатории мастера, чтобы проследить, как рождается уникальная авторская оптика и как в процессе работы формируется эстетическая идентичность, превращающая случайный фрагмент в осмысленное высказывание. Об этих и других аспектах поиска собственной художественной правды Альберто рассказал в эксклюзивном интервью редакции DECORNEWS.ru.

— Становится ли для Вас процесс воссоединения фрагментов формой ритуала, способом «исцелить» или переосмыслить хрупкое культурное наследие?

— Хрупкость и исцеление — это не отправные точки моей работы, а результат физической трансформации материи, которая находит в отношениях возможность порождать новые формы встречи. Мне интересно не начинать с концепции, а отталкиваться от опыта взаимодействия с материалом, наблюдая, как его трансформация производит узнавание. Это интуиция, которая сформировалась в начале моего пути, на стыке скульптуры и антропологии сакрального. Именно там я осознал одно из глубочайших качеств скульптуры: возможность не ограничиваться измерением объекта, а завершаться в отношениях с людьми, которые в нем узнают себя.

Подписывайтесь на DECORNEWS.ru, получайте новости индустрии и афишу интересных событий

— Ваша работа часто исследует тему устойчивости (resilience). В какой мере это понятие применимо лично к Вам, как к художнику, работающему в эпоху постоянных перемен?

— Да, мои скульптуры устойчивы в том смысле, что они меняют форму, но сегодня этого определения уже недостаточно. Все мы, и я в том числе, призваны меняться под давлением стремительной современности. Однако трансформация в моих работах не совпадает с потерей идентичности. Вазы серии «Не всё то, чем кажется» (Nothing as it seems) кажутся хрупкими, но, как подсказывает название, все не всегда является тем, чем кажется. Они больше не выполняют функцию сосудов, но они пережили разрушительное событие. Это та устойчивость, которую я открыл в скульптуре: не приспосабливаться, а трансформироваться, чтобы устоять.

Как мастерской превратить производство в бизнес

—  Как меняется Ваше восприятие формы, когда она переходит из статуса монолитной скульптуры в динамическую структуру, полностью зависящую от гравитации и пространства?

— Жест трансформации начинается с фрагментации цельного объекта. Парадоксально, но это акт любви и заботы, ведь не все фрагменты способны отсылать к истокам. Пыль — это просто пыль. Но горлышко вазы — это ваза, фрагмент мрамора — это гора. Когда происходит реконструкция, ценности меняются: фрагмент становится возможностью, цепь превращается из предела в связь. Если предмет падает и разбивается — он больше не предмет; если падает скульптура — она остается скульптурой.

— Вы преподаете в Академии Брера с 2005 года. Как общение с молодыми художниками влияет на выбор материалов? Рождаются ли в академической среде идеи, которые затем приходят в Вашу студию?

— Общение с молодым поколением — это величайшее богатство. Студенты приближаются к искусству с разными ожиданиями, глубоко зависящими от их культурного контекста. Я научился у них тому, что преподавание — это живая практика, способная к трансформации. Это самый важный урок, который я привношу в свою студию: Академия каждый день требует от меня последовательности.

— Если бы вам заказали скульптуру для публичного пространства, рассчитанную на века, какую роль вы бы отвели фактору случайности и разрушения?

— Я не верю, что в центре моего исследования находится разрушение, скорее — реконструкция и подвижность. Подвижное тело по определению устойчивее статичного. В то же время, я не думаю, что можно проявить стойкость, не обнажив свои фрагменты. Именно в этой хрупкости скульптура проявляет нужду в ком-то, кто позаботится о ней. Истинный элемент, позволяющий произведению существовать вечно, — это взаимная забота.

Как создаются дизайнерские светильники для особенных проектов

— На Ваш взгляд, какие элементы отличают современную итальянскую керамику от российской?

— Я с интересом наблюдаю за российской сценой, но не знаю её достаточно глубоко. Что я могу заметить, так это то, что любое исследование рождается из противостояния чему-то: ландшафту, истории или социальной напряженности. В Италии сегодня становится сложнее найти эти точки сопротивления из-за глобальной унификации. Риск заключается в том, что искусство может начать замыкаться на самом себе.

— Какой совет Вы бы дали себе молодому, в начале творческого пути?

— Я бы не стал ничего менять в часах, проведенных в студии, но заставил бы себя быть менее застенчивым. Я бы попытался расти вместе с большим количеством попутчиков и, прежде всего, встретился бы со всеми теми мастерами, которых изучал издалека. Сегодня я понимаю, как много мог бы у них почерпнуть.

— Используете ли Вы инструменты искусственного интеллекта в своем процессе?

— Я постоянно сравниваю свой язык с современными инструментами. ИИ — это очевидный идентификатор нашего времени. Я использую его для создания проектов и архивации, но стараюсь делать это критически, сдерживая его мощь в генерации ответов, тогда как искусство, в моем понимании, стремится генерировать вопросы.

— Что бы вы посоветовали молодым скульпторам и керамистам, желающим построить свою профессиональную идентичность?

— Я бы посоветовал не спешить и верить в свое исследование, доводя его до крайности, туда, где оно рискует быть неузнанным. Именно за мгновение до того, как всё кажется потерянным, можно обрести новые возможности.

Магия ручной работы. Как создаются необычные домики для котов

Фото предоставлены Альберто Джанфреда (Alberto Gianfreda)